ВТОРАЯ МИРОВАЯ-ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ. ПОРАЖЕНИЯ И ПОБЕДЫ 1941—1942 гг. НА КРУТОМ ПЕРЕЛОМЕ ВОЙНЫ

Враг рвется к Москве. К концу сентября 1941 г. войска гитлеровской Германии и ее союзников достигли значительных успехов на ленинград-
ском и киевском направлениях, преодолели сопротивление сил Красной Армии в Смоленском сражении. В течение 30 сентября — 2 октября 1941 г. на различных участках фронтов, оборонявших московское направление, немецко-фашистские войска нанесли ряд ударов и прорвали оборону. Прорыв германских танковых клиньев обнажил поразительную истину: дорога на Москву противнику была открыта. Почему это случилось?
В соответствии с планом решающего наступления на Москву, получившим кодовое название «Тайфун», группа армий «Центр» к концу сентября сосредоточила до половины всех сил, находившихся на советско-германском фронте, создав против трех советских фронтовых объединений значительный перевес сил, который вовремя не был замечен. Расположение же наших войск было крайне неудачным, по принципу линейной обороны, а резервов за первыми эшелонами почти не имелось. Растерянность Главнокомандующего, привычная скованность инициативы подчиненных обошлись дорого: пять армий Западного и Резервного фронтов оказались в окружении. Судьба окруженных была героична и трагична одновременно. Ведя упорные бои в окружении, они в течение нескольких недель сковывали 28 дивизий противника. Однако выйти из окружения удалось немногим. Пути к Москве оказались открытыми. Опасность нарастала.
8 октября ГКО за подписью Сталина принимает решение о составлении списка предприятий Москвы, которые должны быть заминированы, возникает вопрос о возможности оставления столицы. 10 октября происходит смена командования Западным фронтом. Во главе его становится Г. К. Жуков.
С каждым днем положение под Москвой становилось все более драматичным. 15 октября принимается решение об эвакуации на восток значительной части правительственных и иных учреждений и предприятий города. Сталин отдал распоряжение Берии использовать каналы НКВД для установления связи с германским командованием с целью заключения сепаратного мира. Судьба страны, исход войны антигитлеровской коалиции с нацизмом повисли на волоске. Открыто ни о чем не было сообщено, но москвичи почувствовали, что происходит нечто необычное. Не работало метро, продукты во многих магазинах ке продавались, а раздавались. Часть населения, собрав немудреный скарб, двинулась в направлении на юго-восток. Однако другая часть людей не поддалась панике. Они не давали вывозить заводское оборудование, останавливали легковые автомобили, движущиеся на восток. Они шли в районные комитеты ВКП(б), военкоматы, создавали ополченческие подразделения.
Переломными в обороне Москвы стали дни 16— 19 октября. Упорное сопротивление защитников города сбило темп немецкого наступления. С 20 октября город был объявлен на осадном положении. К концу октября первое наступление немцев на Москву захлебнулось. К концу ноября аналогичная участь постигла и второе наступление.
Что же остановило «Тайфун» в снегах Подмосковья? Гитлеровские стратеги винили в этом сильные морозы, выводившие из строя моторы, отсутствие зимнего обмундирования, однотипность оперативно-тактических решений, упорство Гитлера и т. д. Под Москвой для немцев впервые начались дни величайших испытаний, боевой дух германских солдат заметно падал. Немецкий ефрейтор писал из-под Москвы: «Мы шагаем по немецким трупам и оставляем в снежных сугробах своих раненых. Сегодня мы шагаем по трупам тех, кто пал впереди; завтра мы станем трупами, и нас также раздавят орудия и гусеницы». Оказалось утраченным боевое и такти-ческоэ преимущество немецких войск.
Контрнаступление Красной Армии. В последних числах ноября 1941 г. Г. К. Жуков предложил без паузы в оборонительных боях перейти в контрнаступление. Войскам ставилась задача разгромить ударные группировки армий «Центр» и устранить непосредственную угрозу Москве.
6 декабря части Красной Армии нанесли контрудар по передовым группировкам немецко-фашистских войск севернее и южнее столицы. Воодушевление наступающих восполняло отсутствие техники. Противник держался стойко, но сказывалась неподготовленность к ведению военных действий в зим-
них условиях, недостаток резервов. Гитлер, подписав в декабре директиву о переходе на совэтско-гер-манском фронте к обороне, свалил неудачи на военное командование и, отстранив от занимаемых должностей часть высших генералов армии, принял верховное командование на себя. Но это не привело к существенным изменениям. Непосредственная угроза Москве была устранена.
К началу 1942 г. соотношение сил на советско-германском фронте находилось в состоянии примерного равновесия. В этой обстановке очень важно было мнение военных специалистов. Однако Сталин отдал директиву о начале наступления на всех фронтах, чтобы закончить разгром противника в 1942 г. Сталин, кажется, сам поверил в то, что это возможно. В январе 1942 г. началось наступление девяти фронтов в полосе около 2000 км. Участник этих боев пишет: «Вспоминается наступление одной сибирской стрелковой дивизии на участке обороны нашего пол?:а в феврале 1942 г. Это было не наступление, а истребление измученных длительным маршем солдат и командиров. К 12 часам дня от дивизии осталось около 500 человек. Помню хорошо, как командир дивизии, после того как ему сверху позвонилт.1 и сказали, что если он не возьмет Старую Руссу, то будет расстрелян, попрощался со мной (я тогда временно командовал полком) и пошел в бой… И слали солдат в бой без артиллерии, авиации и танков, без тщательной подготовки…» Наступление ке удалось, тем более что к середине фэвраля германское командование перебросило из операции Красней Армии зимы 1941/42 г, показала? советскому командованию не-достзток ч;Еыта проведения крупных наступатель-
операций. Отставало и техническое обеспечение — наличие танковых и воздушных армий, артиллерийских резервов.
Но главное в том, что победа советских войск под Москвой развеяла миф о непобедимости гитлеровских войск.
Неоправданные решения. Ранняя весна 1942 г. принесла советским людям надежду. На советско-германском фронте установилось относительное затишье. Однако наиболее трезвомыслящие из военных руководителей понимали, что летом 1942 г. противник предпримет активные наступательные действия, чтобы перехватить утрачиваемую инициативу. И они не ошиблись. Генеральный штаб предложил на летнюю кампанию 1942 г. план глубокой обороны. Предполагалось сначала измотать противника оборонительными боями, сорвать его летнее наступление и подготовить условия для последующего наступления Красной Армии. План этот в целом был поддержан Жуковым, Василевским и некоторыми другими военачальниками. Однако Сталин настоял на проведении крупных наступательных операций уже весной — летом 1942 г. с целью добиться стратегического перелома в войне.
Практически ему никто не возражал, даже те, кто был не согласен. Страх и одновременно вера в непогрешимость Верховного сыграли свою роль. Главный порок принятого решения состоял в несоединимости двух одновременных задач: сразу и наступать и обороняться. Что же касается определения направления летнего наступления германских войск, то Сталин считал, что оно вновь будет на Москву. Видимо, здесь успешно поработала гитлеровская разведка, которая провела операцию по дезинформации под кодовым названием «Кремль». Сложными путями до Сталина дошли сведения, что якобы главный удар летом 1942 г. будет нанесен группой армий «Центр» на Москву. Поверив этому, Сталин распорядился сосредоточить под Москвой значительную часть танковых сил и авиации и тем самым обескровил наступавшие части на юго-западном и других направлениях.
На самом же деле стратегия Гитлера на лето 1942 г. сводилась к тому, чтобы разгромить наши войска на юге, овладеть районом Кавказа, выйти к Волге, захватить Сталинград, Астрахань. Немецкое командование надеялось, что, добившись успеха на этом направлении, оно сможет вновь нанести удары по Москве и Ленинграду.
Всю зиму и весну 1942 г. продолжались попытки Красной Армии прорвать блокаду Ленинграда и соединиться у поселка Любань. Главная роль в этой операции отводилась 2-й Ударной армии. Но для проведения встречной наступательной операции не было сил. Да и сама 2-я Ударная не обладала необходимой для прорыва мощью. Наступление началось, но армия завязла в болотах. Не получая пополнения, провианта, боеприпасов, ее бойцы вели себя исключительно мужественно. Реальной помощи Ставка не оказывала. В мае 1942 г. противнику удалось затянуть «мешок» вокруг 2-й Ударной армии. Вырваться из окружения смогли немногие. Ситуацию усугубила добровольная сдача в плен командующего армией генерала Власова. Впоследствии он перешел на службу к гитлеровцам и возглавил так называемую Русскую освободительную армию. В свое время один из выдвигаемых Сталиным генералов, Власов зарекомендовал себя как способный командир в боях под Киевом и Москвой. После пленения он надеялся сыграть на антисталинских настроениях, пытаясь соединить их с сотрудничеством с гитлеровскими агрессорами.
В конце апреля окончилось неудачей наступление наших войск в Крыму. К его началу Крымский фронт имел существенное материальное превосходство над противником. Однако командование фронтом растянуло войска в одну линию, вплотную подтянув их к позициям немецко-фашистских войск. Генерал Манштейн, правильно выбрав момент, введя в дело многочисленную авиацию, прорвал оборону советских войск. Крымский фронт был фактически разгромлен. Это серьезно осложнило обстановку в Севастополе. После 250 дней легендарной обороны город был оставлен.
Трагическим было положение на ржевско-вязем-ском плацдарме, который удерживали немцы. Здесь
в атаки на хорошо укрепленные позиции вермахта посылались батальоны без авиационной и артиллерийской поддержки. Ценой невероятных жертв немецкая оборона прорывалась, но тут же восстанавливалась немцами. Советские части оказывались в ловушке, Так гибли полки, дивизии, корпуса.
Еще более неудачно развернулись события на юго-западном направлении. Военный совет этого направления вышел в Ставку с предложением провести на данном участке фронта наступательную операцию. Не имея резервов, Ставка санкционировала наступательные действия только на узком участке. В самый разгар событий на Крымском фронте началось наступление на Харьков. Первоначально операция развивалась успешно, но уже через пять дней обстановка изменилась. Крупная, подготовленная наступательная группировка противника нанесла фланговые удары по растянувшимся коммуникациям советских войск. Группа наших войск, около 20 дивизий, попала в окружение. Наступление в районе Харькова закончилось тяжелым поражением, которое Сталин сравнил с катастрофой в Восточной Пруссии армий Ренненкампфа и Самсонова в первую мировую войну.
В результате неудач в Крыму и под Харьковом войска южного и юго-западного направлений понесли большие потери и оказались крайне ослабленными. Противник значительно улучшил свое положение и получил благоприятные условия для планируемого им крупного наступления, занял Донбасс, вновь овладел Ростовом-на-Дону. Причины поражений весны и лета 1942 г. те же, что и в 1941 г.: единоличные решения Сталина, недостаточная подготовка и ошибки высшего командного состава, недооценка противника.
28 июля 1942 г., известного как приказ № 227: «Ни шагу назад!» Оценивая положение как крайне тяжелое, приказ вводил жестокие наказания за отступление без распоряжения свыше. Командиры и комиссары, допустившие это, объявлялись предателями Родины. По образцу германских войск позади частей, считавшихся неустойчивыми, располагались так называемые заградительные отряды. Однако, несмотря на жестокие меры, приказ вносил уверенность, что соседние части не будут отступать.
Главное — удержать Сталинград. Оборонительное сражение за Сталинград продолжалось четыре месяца: с 17 июля по 18 ноября 1942 г. Гитлер и его окружение планировали захват низовьев Волги и Кавказа. Германское командование подтягивало дополнительные резервы, прежде всего армии союзников — венгров, итальянцев и румын. Одновременно продолжалось наступление ка Кавказ, где в конце августа передовые группы альпийских подразделений даже сумели поднять флаг нацистской Германии на высшей точке Кавказа — горе Эльбрус. Немецкий танковый клин, прорвав оборону ослабленных в боях частей Красной Армии, вышел к Волге. Из Ставки пришел приказ всеми силами удерживать город. Но немцам удалось ворваться в него не только с севера, но и с юга. Бои ш^я уже в Сталинграде.
Каждый дом становился кпелоотыо, в которой противоборствующие силы упорно боролись за каждый этаж. Немцам казалось, что город вот-вот будет захвачен. Но этого не происходило.
В начале ноября Гитлер выстудил с речью, в которой заявил: «Я хотел вьшгн к Волге в определенном месте, возле определенного города. Случилось так, что этот город косит пня самого Сталина… Я хотел взять этот город. Кз делая преувеличенных заявлений, я могу скакать лт, что мы его захватили. Только небольшая пока ещз в:з з наших руках*. Гктлер поторопи. Почему же гитлеровски ЕС иска не смогли взять Сталинград ни с ходу, ни в ‘чзультат? неоднократных попыток штурмовать гг-r.од? Педь в аналогичных ситуациях о^и под Ленинградом, под Москвой, когда, казалось бы, до цели было несколько шагов. Можно говорить о просчетах и роковых ошибках самого Гитлера, критиковать действия его генералов, но нельзя не видеть, что в решающие моменты город устоял благодаря воле и самопожертвованию советских воинов.
Бойцы и командиры, сражавшиеся в руинах Сталинграда, годы спустя вспоминали, что в эти недели в их поведении, в их сознании произошел определенный перелом: понимая, что ждать четких и ясных приказаний в кровавой суматохе не приходилось, они начинали действовать на свой страх и риск, имея одну цель — не уступить, не отойти. Наиболее способные боевые командиры, понимая это, создавали штурмовые группы, предоставляя им полную самостоятельность действий.
Перелом в военных действиях был вызван переломом в сознании многих бойцов и командиров Красной Армии, которые в ходе войны освобождались от пут скованности, подчиненности, безынициативности, свойственных тоталитарному сознанию.
В тот же день, когда начались бои за город,— 12 сентября Генштаб приступил к разработке наступательной операции под Сталинградом. Предполагалось нанести такой удар по немецко-фашистским частям, который резко изменил бы стратегическую обстановку. Дело в том, что 6-я армия Паулюса и 4-я танковая бригада Гота явились острием гигантского клина, втянулись в город и увязли там. Стороны этого клина, протянувшиеся на сотни километров, состояли из итальянских, венгерских, румынских войск. Эти части были хуже вооружены, менее опытны. Их солдаты не хотели умирать за чуждые им интересы. Именно здесь, у основания клина, и планировалось нанести удары. Силы для этого должны были быть сформированы к ноябрю. Все зависело от того, удержатся ли защитники Сталинграда еще два месяца. Конечно, слабость в расположении своих войск видели и немецкие генералы, однако они считали, что для большой наступательной операции сил у Красной Армии не хватит. Но враг ошибся. К моменту перехода Красной Армии в контрнаступление общее соотношение в численности войск на этом участке борьбы было равным, а на направлениях главных ударов наши войска имели двойное и даже тройное превосходство.
Операция состояла из двух основных этапов: на первом предполагалось прорвать оборону противника, создать прочное внешнее кольцо окружения; на втором — уничтожить окруженного противника, если он не примет ультиматума о сдаче.
Победа под Сталинградом. Контрнаступление началось 19 ноября 1942 г. мощной артиллерийской подготовкой, затем в дело были введены танковые и механизированные части. Значительная группировка немецких войск оказалась в окружении.
Просьбы командующего 6-й немецкой армией Паулюса об отводе войск были встречены отказом. В одном из приказов Гитлера говорилось: «Войска 6-й армии, окруженные в Сталинграде, впредь будут именоваться войсками крепости Сталинград». Гитлеровское командование, пытаясь деблокировать окруженные войска ударом извне, создает группу армий «Дон» во главе с Манштейном, которая начинает прорыв к сталинградской группировке. Попытка организовать непрерывно действующий воздушный мост к окруженным была сорвана советской авиацией.
Бои приобретают все большую ожесточенность как во внешнем, так и во внутреннем кольце. Силы врага истощились, он вынужден был перейти к обороне. Как позже писал в мемуарах Манштейн, «начатая 12 декабря попытка выручить 6-ю армию потерпела неудачу… Попытка деблокады сорвалась».
Окруженные немецкие части голодали и воочию видели полное непонимание их положения со стороны Берлина. В конце декабря 1942 г. им было доставлено 5 т конфет, 200 тыс. брошюр отдела пропаганды вермахта. Наконец, чтобы подкрепить падающий дух окруженной 6-й армии, Гитлер присвоил ее командующему высшее воинское звание «генерал-фельдмаршал». Сам Паулюс в разговоре со своим адъютантом В. Адамом так оценил происходящее: «Этим повышением Гитлер только хочет обеспечить мне конец». А затем продолжил: «Печать голодной смерти видна повсюду. На перевязочных пунктах врачи уверяли меня, что голод и моро-
зы Причиняют больше потерь, чем действия противника… Но за пределами котла для оценки положения находят только красивые слова».
Советское командование предъявило ультиматум окруженным частям, который не был ими первоначально принят.
Среди условий ультиматума были и такие: «Всему личному составу сдавшихся войск сохраняем военную форму, знаки различия и ордена, личные вещи, ценности, а высшему офицерскому составу — и холодное оружие.
Всем сдавшимся офицерам, унтер-офицерам и солдатам немедленно будет установлено нормальное питание. Всем раненым, больным и обмороженным будет оказана медицинская помощь».
2 февраля остатки 6-й армии в Сталинграде сдались в плен. Великая битва на Волге завершилась. За 200 дней в междуречье Волги и Дона противник потерял убитыми, ранеными и пленными до 1,5 млн человек. Красная Армия прочно завладела стратегической инициативой.
Но победы вскрыли и другое. Они поставили Сталина перед необходимостью передать реальное руководство военными действиями группе талантливых военачальников, среди которых выделялись Г. К. Жуков, А. М. Василевский, К. К. Рокоссовский, И. С. Конев и другие. Однако, оставаясь на посту Верховного Главнокомандующего и Председателя ГКО, Сталин по-прежнему пользовался огромным влиянием.
Зимой и весной 1943 г. наступление под Сталинградом переросло в общее стратегическое наступление, продолжавшееся до конца марта.
Самой впечатляющей победой после Сталинграда был прорыв блокады Ленинграда. Из блокады были вырваны ленинградцы, все это время героически защищавшие свой город. В беспримерной в истории эпопее Ленинграда, его жителей, защитников самым трагическим периодом была зима 1941/42 г. Вся тяжесть голодного существования в промерзшем, блокированном городе легла на плечи рядовых ленинградцев. За годы блокады около 850 тыс. мирных жителей города погибли от голода, холода, бомбежек и артобстрелов. Жертвы могли быть значи-
тельно меньшими, если бы рукоподство Ленинграда во главе со Ждановым сво;;временно позаботилось об организации оборонительных рубежей на ближних и дальних подступах к городу в 1941 г., приняло бы меры по своевременной эвакуации жителей и сохранению продовольственных запасов. Коренной перелом обозначился и на других фронтах второй мировой войны.
В конце 1942 г. английские войска нанесли поражение немецкому экспедиционному корпусу в Се-аерной Африке, под Эль-Аламейном.
Курская дуга. Весной 1943 г. на советско-германском фронте установилось относительное затишье. Обе воюющие стороны готовились к продолжению борьбы. Проведя тотальную мобилизацию ре- сурсов Европы, гитлеровская Германия увеличила военное производство. Восполнив понесенные людские потери, немецкие войска на востоке получили новые танки типа «тигр» и «пантера», штурмовые орудия «фердинакд», более совершенные самолеты.
Большая работа проводилась и по укреплению советских Вооруженных Сил. Благодаря усилиям танковой промышленности удалось сформировать большое число танковых и механизированных корпусов. В войска поступали самоходные артиллерийские установки. Создавались мощные авиационные соединения. Но главное — победа под Сталинградом вселила уверенность, что ход войны можно решительно изменить в пользу Советского Союза.
Ставка первоначально склонялась к организации широкой наступательной операции на юго-западном направлении. Сталин настаивал именно на таком варианте.
Однако Г. К. Жуков, А. М. Василевский считали, что особое внимание следовало уделить Курской дуге. Так назывался выступ линии фронта, обращенный в сторону запада.
Именно здесь гитлеровское командование планировало нанести удар. Два мощных танковых клина должны были прорвать оборону советских войск у оснований выступа, окружить наши части, создать угрозу Москве. Победой на этом участке фронта
противник рассчитывал изменить стратегическую ситуацию в свою пользу. И хотя инициатива в планировании крупных операций все еще принадлежала германскому командованию, ее масштабы резко сузились. Если в 1941 г. операция планировалась по всему фронту, в 1942 г.— на одном стратегическом направлении, то в 1943 г.— только на узком участке. Для Германии операция «Цитадель» (такое кодовое название получил план наступления на Курской дуге) была, по сути, последним шансом добиться победы.
Какие же планы были у советского командования? Еще в апреле 1943 г. Жуков подготовил доклад о возможных действиях противника. Он не только сумел предугадать узловые точки будущего наступления гитлеровцев, но и вычислил силы противника. Самое поразительное, что план операции «Цитадель» был подписан Гитлером лишь неделю спустя после доклада Жукова. Подтверждали соображения Жукова и сведения разведывательных служб.
Итак, планы гитлеровцев были раскрыты. Жуков предложил не упреждать наступление противника наступлением Красной Армии, а организовать жесткую оборону, сосредоточив противотанковую, самоходную артиллерию, авиацию против танковых клиньев немцев, выбить их, а после этого перейти в решительное наступление.
Рано утром 5 июля немецко-фашистские войска пошли в атаку. В первые дни противник методично, неудержимо вгрызался в оборону советских войск. Обе стороны несли тяжелые потери. Немецко-фашистские войска подошли к небольшой деревне Прохоровке, где произошло крупнейшее танковое сражение второй мировой войны: одновременно во встречном бою с обеих сторон участвовало до 1200 танков, самоходных и штурмовых орудий.
Противник был измотан. С 12 июля изменился характер битвы. Теперь наступали советские войска, германские части перешли к обороне. Но сдержать контрнаступление наших воинов они уже были не в силах. 5 августа были освобождены Орел и Белгород, а 23 августа — Харьков, на этот раз уже окончательно. На этом завершилась Курская битва.
Стратегическая инициатива была вырвана из рук врага. Генерал Гудериан писал впоследствии: «В результате провала наступления «Цитадель» мы потерпели решительное поражение. Бронетанковые войска, пополненные с таким большим трудом, из-за больших потерь в людях и технике на долгое время были выведены из строя. Инициатива окончательно перешла к русским». Но не стоит думать, что противник был сломлен. Ему еще не раз удавалось отбивать крупные населенные пункты.
К концу сентября советские войска вышли к Днепру. Здесь германское командование создало так называемый «восточный вал», который было приказано удерживать до последнего человека. Подойдя к реке, советские части с ходу устремились вперед, без специальных понтонных средств, под артиллерийским и минометным огнем. Редкие лодки, наспех сколоченные плоты — и поскорей бы добраться до противоположного берега. Многие гибли, так и не достигнув его. А добравшиеся сразу вступали в бой, цепляясь за клочки земли, дожидаясь подкрепления, расширяя плацдармы. Форсирование Днепра остается примером бескорыстной жертвенности во имя Отечества сотен тысяч людей. Победа на Днепре открыла дорогу на Киев, освобождение которого было завершено 6 ноября.
Тегеран, 1943: встреча «большой тройки». 1943 г. оказался весьма непростым в отношениях между союзниками по антигитлеровской коалиции. Англо-американские войска высадились в Италии в конце июля 1943 г. Фашистское правительство Муссолини вскоре в результате дворцового переворота пало, но военные действия продолжались. Однако второй фронт (понимаемый как высадка союзников во Франции) открыт не был. Правительства США и Великобритании объясняли это недостатком плавсредств для переброски войск на континент. Советское правительство выражало неприкрытое неудовольствие затяжкой открытия второго фронта.
Ощущалась определенная недоговоренность в отношениях между союзниками. Требовалась личная встреча глав правительств для скорейшего решения назревших вопросов. Конференция началась 28 но-
ября 1943 г. Заранее выработанной повестки дня не существовало, хотя ее участники знали, о чем пойдет речь. За столом переговоров встретились И. В. Сталин, Ф. Рузвельт, У. Черчилль.
Сталин в глазах миллионов людей Запада воплощал весь советский народ, мужественно сражавшийся с фашизмом. Он обладал властью, которой не имел ни один из его партнеров. В мае 1943 г. Сталин приказал распустить Коминтерн, что создало на Западе впечатление об отказе Сталина от планов установления родственных режимов в других странах. Рузвельт уже зарекомендовал себя крупнейшим реформатором XX века, вдохновителем «нового курса». Черчилль — политик, вышедший из XIX века,— олицетворял силы, упорно отодвигавшие закат Британской империи.
Каждый из них, прибыв на конференцию, думал о достижении своих целей. Сталин сумел весьма тонко сыграть на некоторых противоречиях между Черчиллем и Рузвельтом.
Прежде всего необходимо было решить вопрос о втором фронте.
Черчилль пытался прозондировать возможность высадки войск союзников на Балканском полуострове. Смысл этих попыток Ф. Рузвельт позже объяснил так: «Всякий раз, когда премьер-министр настаивал на вторжении через Балканы, всем присутствовавшим было совершенно ясно, чего он на самом деле хочет. Он прежде всего хочет врезаться клином в Центральную Европу, чтобы не пустить Красную Армию в Австрию и Румынию, и даже, если возможно, в Венгрию. Это понимал Сталин, понимал я, да и все остальные…» Сам Рузвельт был убежден, что кратчайший путь к победе лежит через высадку в Северной Франции. Это совпадало с интересами Советского Союза. После непродолжительных, но острых дискуссий между Черчиллем и Сталиным о сроках открытия второго фронта было принято решение, что высадка союзников в Cesepj ЕОЙ Франции произойдет в мае 1944 г. Советский Союз взял на себя обязательство приурочить к этому времени крупное наступление Красной Армии. Но были и другие вопросы, не менее важные. Союзники фактически удовлетворили заявление Сталина
о необходимости для СССР овладения Кенигсбергом и частью Восточной Пруссии.
На последнем заседании участниками совещания были обсуждены проблемы, связанные с Польшей. К этому времени у СССР не существовало дипломатических отношений с польским правительством в эмиграции. Установленные вскоре после нападения Германии на Советский Союз, они были разорваны в апреле 1943 г. Разрыв был связан с рядом обстоятельств, но прежде всего с так называемым катын-ским делом. В 1942 г. в Катынском лесу под Смоленском были обнаружены останки нескольких тысяч расстрелянных польских офицеров, оказавшихся на территории СССР после 17 сентября 1939 г. Первоначально немцы разрешили провести независимую экспертизу польским медикам. Они пришли к выводу, что смерть людей наступила в 1940 г., но отказались выступить с антисоветскими заявлениями, не желая давать козыри нацистам — своим заклятым врагам. Комиссия Международного Красного Креста публично заявила, что польские офицеры были расстреляны в 1940 г. СССР тогда же опроверг это заявление, обвинив во всем Германию. Только в 1990 г. руководство СССР официально признало ответственность НКВД за катынский расстрел.
Отношения с польским правительством осложнились еще и потому, что в сентябре 1942 г. с территории СССР была выведена 40-тысячная польская армия, сформированная в нашей стране. Впоследствии поляки мужественно сражались на стороне союзников в Италии, но их уход в тяжелом сентябре 1942 г. был критически воспринят в СССР. Правда, часть польских солдат и офицеров остались на территории СССР, сформировав дивизию им. Т. Костюшко. В вопросе о будущей советско-польской границе Сталин от имени Советского Союза настаивал на признании границ 1939 г., которые в целом совпадали с «линией Керзона», предложенной еще в 1920 г. Рузвельт и Черчилль в главном согласились с этим требованием, а Черчилль, в свою очередь, обещал посоветовать полякам принять данное предложение.
На конференции оживленно обсуждались проблемы послевоенного устройства Германии, да и все-
го мира, обеспечение безопасности в будущем через Организацию Объединенных Наций. Сталин от имени Советского Союза дал обязательство после разгрома Германии присоединиться к борьбе с ее союзником в Азии — Японией.
Поздно вечером 1 декабря 1943 г. была согласована декларация, заканчивавшаяся словами: «Наше наступление будет беспощадным и нарастающим. Закончив наши дружественные совещания, мы уверенно ждем того дня, когда все народы мира будут жить свободно, не подвергаясь действию тирании, и в соответствии со всеми различными стремлениями и своей совестью. Мы прибыли сюда с надеждой и решимостью. Мы уезжаем отсюда действительно друзьями по духу и цели».
ДОКУМЕНТЫ И МАТЕРИАЛЫ
Из документов военной комендатуры Москвы
По неполным данным, из 438 предприятий, учреждений и организаций столицы сбежало 779 руководящих работников. В результате этого были похищены материальные ценности, разбазарено государственное имущество. Это подтверждают такие данные: с 16 по 18 октября бежавшими руководящими работниками были похищены наличными деньгами 1 484 000 рублей, разбазарено ценностей и имущества на сумму 1 051 000 рублей и угнано 100 легковых и грузовых автомашин.
Из воспоминаний генерал-лейтенанта артиллерии запаса И. Стрельбицкого о курсантах Подольского училища
Мне довелось видеть немало атак. Не раз и самому пришлось пережить тот момент, когда из окопа, который в эту минуту кажется самым безопасным на земле местом, поднимаешься в рост навстречу неизвестному. Я видел, как идут в атаку и новобранцы, и опытные воины. Так или иначе, но каждый думает об одном: победить и выжить! Но те курсанты…
Я не видел именно той атаки, но через несколько дней я с этими ребятами дрался плечом к плечу и ходил в атаку вместе с ними. Ни до этого, ни после я ничего подобного не видел. Хорониться от пуль? Оглядываться на товарищей? Но ведь у каждого на устах одно: «За Москву!!!»
Они шли в атаку так, словно всю предыдущую жизнь ждали именно этого момента. Это был их праздник, их торжество. Они мчались стремительные — не остановишь ничем! — без страха, без оглядки. Пусть их было немного, но это была буря, ураган, способный смести со своего пути все…
Из воспоминаний окруженца (лето 1942 г.)
Во время отступления с самого начала все разладилось, почти прекратилось снабжение, колонны различных частей и соединений перемешались друг с другом, было много пропавших неизвестно куда. Уже через несколько дней идущие рядом солдаты спрашивали друг друга не «из какого ты взвода, роты, батальона, полка?», а «из какой ты армии?». Разумеется, офицеры штаба дивизии получали указание, в каком следующем пункте будет сбор, но добирались, кто как мог. В назначенные пункты приходило все меньше людей, они терялись в хаотическом потоке «драпающего» (как тогда говорили) войска.
Немецкие танки двигались достаточно быстро, и все, кто шел, а не мчался с помощью мототяги, очень скоро оказались в окружении. Где-то не очень далеко командир нашей дивизии, как я потом узнал, официально объявил тем, кто был с ним, что мы в окружении и каждый должен выбираться, как может.
Из воспоминаний маршала В. И. Чуйкова
В 12 часов дня противник бросил в бой большие массы пехоты и танков и начал теснить наши части. Удар направлялся на Центральный вокзал.
Этот удар был исключительной силы. Несмотря на громадные потери, захватчики лезли напролом. Колонны пехоты на машинах и танках врывались в город. По-видимому, гитлеровцы считали, что участь его решена, и каждый из них стремился как можно скорее достичь Волги, центра города и там поживиться трофеями…
Захватчики гибли сотнями, но свежие волны резервов все больше наводняли улицы. Наши части тоже понесли большие потери в живой силе и технике и отошли. Когда я говорю: «части понесли большие потери и отошли», это не значит, что люди отходили по приказу, организованно, с одного рубежа обороны на другой. Это значит, что наши бойцы (даже не подразделения) выползали из-под немецких танков, чаще
…Нам надо пройти до lkv<rh пне только един километр, но мы его никак не можем пг.с-«л… ;Л’. ьедэм борьбу за этот километр дольше, чем войну за е,>? Францию, но русские стоят, как каменные глыбы.
Из воспоминаний переводчика Сталина В. Бережкова о Тегеранской конференции
Условия, на которые ссылался Черчилль, определяли, в каком случае высадка через Ла-Манш может быть успешной: во Франции к моменту вторжения должно находиться не более 12 германских мобильных дивизий, в течение 60 дней немцы не должны иметь возможности перебросить во Францию для пополнения своих войск более 15 дивизий.
Нзпоминая об этих условиях, Черчилль дал понять, что при определенных обстоятельствах операция «Оверпорд» вообще может оказаться под вопросом. В итоге после долгих дебатов проблема «Оаерлорда» снова оказалась в тупике. Казалось, что продолжать переговоры вообще бессмысленно.
Сталин резко поднялся с места и, обращаясь к Молотову и Ворошилову, сказал:
— Идемте, нам здесь делать нечего. У нас много дел на фронте…
Черчилль заерзал з кресле, покраснел и невнятно пробурчал, что его «не так поняли».
Чтобы как-то разрядить обстановку, Рузвельт примирительным тоном сказал:
— Мы очень голодны сейчас. Поэтому я предложил бы прервать каше заседание, чтобы присутствовать на обеде, которым нас сегодня угощает маршал Сталин…

Добавить комментарий