ТОТАЛИТАРНЫЙ РЕЖИМ: ФОРМИРОВАНИЕ И РАЗВИТИЕ (1921-1939). НЭП — НЕСОСТОЯВШИЙСЯ «ТЕРМИДОР»

Послереволюционная Россия. После революции значительно изменились границы России. К началу 1921 г. от бывшей Российской империи отошли территории Польши, находившиеся ранее в ее составе, а также Финляндии, Латвии, Эстонии, Литвы, Западных Украины и Белоруссии, Карсской области (в Армении) и Бессарабии. Их население составляло 31—32 млн человек. По подсчетам специалистов, численность населения на оставшихся территориях составила около 135 млн человек. Общие потери на этих территориях из-за войн, эпидемий, эмиграции, сокращения рождаемости составили с 1914 г. не менее 25 млн человек. Страна лежала в развалинах. Уровень промышленного производства сократился по сравнению с 1913 г. не менее чем в 7 раз. Металлургия производила столько металла, сколько его выплавляли при Петре I. Общество деградировало, его интеллектуальный потенциал значительно ослаб.
Советская власть во главе с партией коммунистов, которую Л. Троцкий назвал новым «орденом самураев», а И. Сталин «орденом меченосцев», вышла победительницей в революции. Но, победив, она оказалась в почти проигрышном состоянии. Рабочие или бежали из городов, или промышляли примитивным ручным трудом. Крестьяне повсеместно брались за оружие. Неспокойно было в армии. Ленин на себе испытал резкое ухудшение общественных настроений, когда в начале февраля, выступая на одном из московских заводов и рассказывая о страданиях трудящихся капиталистических стран, был освистан. В конце февраля в Петрограде начались забастовки рабочих. Ответом на раз-
гон рабочих демонстраций стало возмущение матросов Кронштадта, которые взяли власть в крепости и выдвинули политические и экономические требования.
Всякая революция рано или поздно приходит к самоисчерпанию. Ленин и его приверженцы знал л об этой закономерности и боялись ее. Несмотря на явный провал политики «военного коммунизма*, Ленин до последнего упорствовал в ее проведении. Более того — на рубеже 1920 и 1921 гг. он решительно настаивал на ее усилении. Строились планы полной отмены денежной системы как таковой.
Но к весне 1921 г. стало ясно: недовольство низов, их вооруженное давление может привести к свержению власти Советов во главе с коммунистами, если не начать политику лавирования и уступок. Как в период Бреста Ленин шел на любые маневры ради сохранения власти, так и теперь он наконец решился на новый шаг.
Главной проблемой был надвигающийся страшный голод. Политика продразверстки, когда у крестьян насильственно забиралась большая часть продукции, привела лишь к запустению. В 1921 — 1922 гг. от голода в хлебных прежде районах Поволжья умерло около 5,4 млн человек. Но и в этих условиях Ленин цепко держал власть, сочетая самые различные методы.
В марте 1921 г. отменяется продразверстка. Замена ее продовольственным налогом, при значительном сокращении второго по сравнению с первой, дала определенный стимул уставшему от войны крестьянству. Крестьянство стало постепенна возвращаться к земле, считая, что оно выиграло сражение с властью. Но урожай был впереди, а голод разрастался. Якобы для борьбы с голодом и закупки продовольствия началось массовое изъятие церковных ценностей. Вожди большевиков решили использовать этот предлог для окончательного, по их мнению, разгрома церкви. Одновременно с этим весной 1922 г. они решились принять иностранную, прежде всего американскую продовольственную помощь. В августе 1921 г. был подписан договор с Американской организацией помощи о безвозмездной поставке продовольствия. Подключились и дру-
гие благотворительные организации., Эта помощь спасла не менее 10 млн людских жизней. Фактическую гарантию того, что помощь будет направлена голодающим, а не кому-то другому, дала общественная организация из числа сохранившихся либеральных интеллигентов — Всероссийский комитет помощи голодающим. Но как только помощь стала стабильной, на членов комитета обрушились гонения. В виде особой милости им разрешили эмигрировать, а фактически выдворили из страны.
Далеко не едина была и сама партия коммунистов. В ее рядах появились оппозиционные группы, критиковавшие партийное ленинское руководство с позиций революционного утопизма и уравнительст-ва. Они обвиняли партийный аппарат в перерождении и стремительной бюрократизации. Эти оппозиционные группы называли себя «рабочей оппозицией» и «демократическими централистами». Чтобы предотвратить расползание партии, Ленин добивается введения в ней так называемого «осадного положения», когда реальная власть сосредоточивается в руках чрезвычайно узкой группы высших партийных иерархов.
В 1921—1922 гг. были несколько ослаблены идеологические тиски. Более того, некоммунистическая интеллигенция получила возможность создавать общества, выпускать, хоть и мизерным тиражом, журналы, где доказывалось преимущество рыночной, капиталистической экономики перед распределительной, социалистической.
Исключительно важное значение в оживлении таких настроений имела уступка частному торговцу, который за считанные месяцы сумел наладить снабжение городов продовольствием, хотя и не по бросовым ценам. Легализация торговли как таковой давала надежду на то, что жизнь постепенно вернется в привычное, дореволюционное русло.
Таким образом, в целях сохранения власти Ленин и его окружение как бы заключают серию договоров: с крестьянами — прекратив изъятие всего продовольствия, с рабочими — разрешив им работать в мелких и средних негосударственных предприятиях, с интеллигенцией — дав ей малую долю вольнодумства, со странами Запада — приняв от них помощь и убедив их в том, что он не собирается продолжать «мировую революцию», по крайней мере старыми средствами. Но одновременно Ленин говорил, что нельзя отказываться от возможности возвращения к политике террора, укреплял централи-заторские начала в своей партии, подавлял политическую оппозицию. Это означало, что, идя на уступки ради сохранения власти, он сохранял такую ее структуру, которая делала невозможным российский «термидор». К концу 1922 г. отступление от военно-коммунистической политики исчерпало себя. Началась перегруппировка сил для продолжения политики военно-коммунистического типа.
Нэп в народном хозяйстве. Новая экономическая политика — такое название привилось курсу, начатому после замены продразверстки продналогом. В течение 1921—1922 гг. нэп являлся вынужденной попыткой удержать власть путем экономических уступок рынку. Однако этот рынок был сильно деформирован. Частная собственность не была гарантирована. Государство рассматривало ее как самого злейшего, исторического врага. Поэтому владельцы-собственники имели мало стимулов к перспективному расширению хозяйства, создавая капиталы на спекулятивных операциях. Национализация земли, отсутствие земельного рынка препятствовали созданию, капиталов в аграрном секторе. Крестьянское хозяйство дробилось и мельчало. Правда, между 1923 и 1925 гг. государство вынуждено было снять ряд ограничений, введенных Декретом о земле: на запрет аренды земли и найма рабочей силы. Но аренда носила краткосрочный характер, а наем работников ставил нанимателя в разряд «кулаков», к которым власти относились с подозрением. Ряд решений Совнаркома восстановил переселенческую политику, а также возможность выделения крестьян на хутора и отруба, но без собственности на землю. Даже такая усеченная «псевдостолыпинская реформа» дала определенные результаты и к 1926 г. продовольственное снабжение населения страны значительно улучшилось.
Привлечение к работе в качестве консультантов ряда так называемых «буржуазных», то есть насто-
ящих специалистов, дало возможность провести к 1926 г. финансовую реформу и подавить инфляцию. В промышленном секторе ставка делалась на хозяйственный расчет, когда национализированные, государственные предприятия должны были вести себя так, будто они являются частными и выступают на свободном рынке. Безусловно, это был колоссальный шаг вперед по сравнению с централизацией «военного коммунизма». Но двойственное, промежуточное положение хозрасчетных предприятий не давало им возможности развернуться в полную силу.
Никакого единого плана новой экономической политики не существовало. Нэповские мероприятия вводились урывками, хаотично, непоследовательно. Наряду с рыночными продолжали действовать централизованные, по сути, военно-коммунистические методы управления экономикой. На многие виды товаров государство распространяло фиксированные цены, что, по «железной» логике экономики, вело к их вымыванию из торговли. Если розничная торговля оказалась преимущественно в руках частника, то оптовая — в руках государства, что создавало взрывоопасную ситуацию на рынке, постоянно подпитывая как возможности спекуляции, с одной стороны, так и подавление частной инициативы — с другой. В стране, где почти 80% населения по-прежнему составляло крестьянство, на этот слой людей ложилась основная тяжесть налогового бремени. Но крестьянство в массе своей было недостаточно зажиточным, чтобы обеспечивать нужные суммы налоговых поступлений. Поэтому государство постоянно стремилось усилить налогообложение всех сколько-нибудь зажиточных частных элементов в сельском хозяйстве, промышленности и торговле. Однако и этих поступлений не хватало. С середины 20-х гг. усиливаются иные, неналоговые методы поступления средств в государственную казну, такие, как принудительные займы, заниженные цены на зерно.
С 1925 г. Советское государство организует производство и государственную монопольную продажу водки «рыковки» (названной так в честь А. И. Рыкова, занимавшего пост председателя СНК). Запрет на ее производство был введен с началом мировой несколько увеличить государственные поступления, но ожидаемого эффекта не принесла. Самой выгодной статьей экономики стало сокращение Красной Армии. Возвращение к мирному труду миллионов людей, уменьшение расходов на военные нужды дали наряду с финансовой реформой и продовольственным налогом большой экономический эффект. Однако финансовая стабилизация в стране осложнялась в связи с продолжавшейся поддержкой зарубежных компартий, в особенности германской.
Демобилизация Красной Армии, отмена всеобщей трудовой повинности привели также к возникновению весьма масштабной безработицы, которая к 1927 г. составила в городах около 2 млн человек. Сохранявшийся избыток рабочей силы в деревне гнал в города малоквалифицированных рабочих. Они создавали взрывоопасный слой городского населения, который требовал социальной справедливости в форме гарантий найма на работу. Но промышленность, восстановленная на 4/1> от довоенного урон ня, исчерпала резервы поглощения избыточной рабочей силы. Частные капиталы были не слишком значительны, полулегальны и не инвестировались в промышленность. Государство, видя в частнике конкурента, стремилось не поддержать его, а наоборот — подавить. С этой целью, например, государство поощряло забастовки работников частных предприятий.
Безусловно, что, отойдя от крайностей «военного коммунизма», советская власть несколько стабилизировала ситуацию. Но уже к 1925 г. стало ясно, что народное хозяйство оказалось как бы на развилке: дальнейшему продвижению к рынку мешали политические и идеологические факторы, боязнь «термидорианского перерождения» власти; возврату к военно-коммунистическому типу хозяйства мешали воспоминания о крестьянской войне 1920 г. и массовом голоде, боязнь антисоветских выступлений. Наконец, партийно-политическое руководство находилось в состоянии внутренней неустойчивости после смерти Ленина, ведя борьбу за власть в партии и государстве. Все это вело к разноголосице в полити партии даже воскликнул, обращаясь к крестьянам: «Обогащайтесь!», — хотя через несколько недель на практике отказался от своих слов. Другие же, наоборот — требовали усиления борьбы с «кулаком» и «нэпманом», причем среди низовой и средней части партийного руководства такие настроения все больше усиливались.
Это значит, что нэп был обречен, едва появившись на свет. Опасения Ленина насчет «термидора» были явно преждевременны. А к осени 1927 г. сочетание внешних и внутренних факторов обрушили его, доказав обреченность «рыночного социализма».
Провозглашение СССР. Крах Российской империи в марте 1917 г. и последовавшие за ним революционный кризис и гражданская война привели к установлению власти большевиков почти на всей -оставшейся территории. Провозглашенная в январе 1918 г. РСФСР являлась самой крупной из всех советских республик, занимая 92% оставшейся терри-. тории бывшей империи. Ассоциированным с РСФСР -государством являлась Дальневосточная республика, .просуществовавшая до середины ноября 1922 г. Провозгласившие независимость Грузия, Армения и Азербайджан были весьма непрочными государственными образованиями, куда с успехом была экспорти-рована советская власть. С апреля 1920 г. по март 1921 г. части Красной Армии без видимого сопротивления заняли эти государства. На их территориях стали действовать законы и нормы, действовавшие в РСФСР. Наиболее развитой в промышленном и аграрном отношении была Украина, где в партийном руко-водстве шла борьба за создание конфедерации, т. е. сохранение всей полноты управления внутренними делами. Советизированная Белоруссия полностью шла в фарватере РСФСР. Наконец, существовали и две среднеазиатские республики, именовавшиеся не «социалистическими», а «народными» — Бухара и
Хорезм. Там не прекращалась борьба между отрядами Красной Армии, которая считалась «пришлой», и Вооруженными отрядами местного населения.
Большинство коммунистических руководителей «республик были озабочены тем, чтобы неизбежное
объединение не слишком напомнило бы империю. Поэтому для них стал болезненным вопрос о «великорусском шовинизме». Особенно сильны подобные настроения были в Грузии и на Украине.
Реальной властью, цементировавшей все республики, была власть партии коммунистов. Единая партия со строгой иерархической подчиненностью создавала структуру управления единой страной, к образованию которой шло дело. Характерно, что в этой единой партии не существовало отдельной компартии для России. Еще более мощной подпоркой объединению республик было единство репрессивных органов. При таких условиях требовалось решить задачу подавления так называемых «национал-уклонистов», то есть тех местных коммунистических лидеров, которые требовали для себя особых прав. Это делалось неуклонно. Борьба же с «великорусским шовинизмом» представляла из себя демонстративный разрыв с имперским прошлым, которого так боялись прорвавшиеся к власти вожди национальных компартий.
Успешное с точки зрения партийного центра решение этих проблем позволяло приступить и к формальному объединению в единое государство, тем более что в 1922 г. сложилась определенная система договоров, носивших двусторонний и многосторонний характер.
Как объединяться? Известно, что существовало два варианта объединения: сталинский — вариант объединения в единое государство с декларированной автономией. Это соответствовало давним программным установкам большевиков. Но Ленин, ставший фактически нарушителем основных большевистских установок, выступил за союзное, федеративное государство. Он лучше других понял, что единая партия и единая репрессивная система позволяют допустить формальный суверенитет, государственную атрибутику. Ленин рассчитывал, что такой вариант может привлечь и другие народы и государства. Он понял, что вариант Сталина способен отпугнуть тех, кого он мечтал вовлечь в Союз в будущем.
30 декабря 1922 г. было провозглашено новое государство — Союз Советских Социалистических
Республик. Его основной целью объявлялось создание в конечном счете всемирного союза коммунистических республик. Формально и юридически эта цель была отменена лишь в декабре 1991 г., когда Договор об образовании СССР был денонсирован тремя из четырех его участников: Россией, Украиной, Белоруссией. Четвертым в числе основателей СССР являлась Закавказская Федерация в составе трех закавказских республик.
Сразу же после образования СССР началось длившееся долгие годы внутреннее территориальное размежевание, создавшее во многом противоречивые административные границы. РСФСР сразу же стала самым крупным экономическим и финансовым донором для большинства остальных республик.
СССР воспринимался в мире как полузаконный наследник Российской империи. Такой подход давал западным демократиям возможность говорить о восстановлении реальности, существовавшей до мировой войны.
Нэп, а затем и восстановление пусть и урезанных границ бывшей империи породили у части эмигрантов надежду на перерождение режима. В 1921 г. группа эмигрантов издала сборник статей «Смена вех», в котором, в отличие от старых «Вех», отрицавших всякую революционность, утверждалось, что советская власть и есть русская национальная власть. Сменовеховцы приветствовали СССР, даже дошли до одобрения террора. Вернувшиеся в СССР сменовеховцы в конечном счете стали жертвами ГУЛАГа, но их идеи были использованы советской властью в попытке расколоть эмиграцию и придать легитимность советскому режиму.
Политическое завещание Ленина. Уже с весны 1922 г. Ленин все больше устранялся от дел, перестав посещать публичные митинги и выступая лишь на партийных съездах и съездах Коммунистического Интернационала — организации, провозгласившей себя единой всемирной коммунистической партией, состоящей из «национальных секций». Привычка к власти, в маленьком ли кружке, в эмигрантском ли окружении, в партии и стране, побуждали его рассматривать вопрос о будущем власти.
Просуществует ли она без него, без Ленина? В конце 1922 — начале 1923 г. он диктует несколько набросков, которые затем коммунистические пропагандисты пытались выдать за систему взглядов, своего рода «политическое завещание». Главным из этих документов стала диктовка, в которой Ленин характеризует своих ближайших соратников. Пяти из них (Троцкому, Каменеву, Зиновьеву, Бухарину, Пятакову) Ленин дает политические характеристики, усматривая в прошлом и настоящем каждого из них идейные и политические шатания и расхождения с его взглядами. Шестому же — Сталину — Ленин дает иную характеристику, останавливаясь лишь на чертах его личности. Несмотря ни на что, Ленин не обнаружил ни одного серьезного момента, когда Сталин с ним расходился идейно. В будущем это сыграло исключительно важную роль в возвышении Сталина и устранении его соперников.
В других работах Ленин идеалистически мечтал о реформе партийной бюрократии путем разбавления ее «рабочими от станка», о размахе кооперации, имея в виду постепенное превращение ее в коммуны, диктовал заметки об образовании. Но серьезного влияния на реальную политику он уже не имел. После 10 марта 1923 г. он теряет речь, будучи в состоянии произнести лишь несколько примитивных междометий, у него парализована правая часть тела. Надежды на выздоровление таяли. Борьба за власть обострялась. Она велась не столько за идейные признаки, сколько ради первых ролей в самой партии и за влияние на важнейшие силовые структуры. Незадолго перед уходом Ленина от активной политики сам он играл роль баланса между двумя политическими группировками: Троцкого, чьи позиции были сильны в армии, а также Сталина, Зиновьева, Каменева, которые опирались на партийный аппарат. В случае усиления кого-либо Ленин становился на сторону соперников. Тем самым сохранялась видимость партийного единства.
Старых соперников на короткое время сплотила идея осуществления «германской революции» 1923 г., но после провала этой авантюры, незадолго до смерти Ленина, они разошлись окончательно. Первым не выдержал Троцкий и бросился в атаку,
обвиняя партийный аппарат в «бюрократическом перерождении», а Каменева и Зиновьева в застарелой трусости. После смерти Ленина в январе 1924 г. приверженцы Троцкого аккуратными маневрами были перемещены с важных постов на менее влиятельные. К лету 1925 г. Троцкий, формально оставаясь в составе партийной иерархии, утратил все возможности реального влияния на политику.
Победа над Троцким ослабила нити, связывавшие участников «тройки». Они сразу же начали борьбу друг с другом. В декабре 1925 г. Каменев обвинил Сталина в «диктате», но не был поддержан партийным аппаратом. Сталин успешно занял политическую нишу коммунистического «центриста», борца с «правыми» и «левыми» радикалами в самой коммунистической партии. Причем «правыми» считались те, кто выступал за некоторое сохранение нэповского курса, а «левыми» — сторонники ускоренного свертывания нэпа и строительства безрыночных отношений в экономике. Но главное — Сталин полнее всего выражал мнение партийного аппарата всех его уровней. К тому же политическая тактика Сталина состояла в том, что, пока он не обрел полной самостоятельности, он готов был объединяться со своими политическими противниками против других политических противников. В этом отношении он, безусловно, был и учеником и продолжателем дела Ленина. В этой тактике он постоянно опережал остальных. Объединение Троцкого, Каменева и Зиновьева состоялось весной 1926 г., когда за каждым из них уже не было никаких реальных сил. Они то отчаянно нападали, то замолкали, то униженно каялись. Наконец, 7 ноября 1927 г., в день десятилетия взятия большевиками власти, «оппозиционеры» устроили несанкционированные митинги в Москве, Ленинграде и Харькове. Но это был их последний всплеск.
В начале 1928 г. Троцкий был выслан в Алма-Ату, затем в Турцию. В 1940 г. он был убит в Мексике агентом советской разведки Р. Меркадером, который получил за это звание Героя Советского Союза. Каменев и Зиновьев в 1927 г. покаялись в очередной раз. К этому времени сама партия коммунистов окончательно структурировалась на «внутреннюю пар-
тию» — аппарат и «внешнюю партию» — рядовых бойцов. Они отнюдь не противостояли друг другу, а были взаимосвязаны и не могли существовать друг без друга. Устранение «оппозиционеров» — партийных руководителей первой волны — из числа партийных дореволюционных эмигрантов означало, что к власти в партии и в стране пришло новое поколение, не связанное с иллюзиями мировой революции. Не отказываясь от малейшего шанса на распространение влияния коммунизма в других странах, они предпочитали внутренние задачи, продолжая укрепляться внутри страны.
За перипетиями борьбы в партийной верхушке абсолютное большинство населения наблюдало как за чем-то таким, что к реальной жизни отношения не имеет. Большинство рядовых членов партии коммунистов не были в состоянии разъяснить суть теоретических хитросплетений, вокруг которых шли словесные баталии. Что такое: возможна или нет победа социализма в одной, отдельно взятой стране? Ориентировались в ответах на того, кто будет указан аппаратом. А раз аппарат указывал на товарища Сталина, значит, он прав. Так, отсекая соперников, Сталин наращивал свое влияние в партии и в стране. В борьбе с оппозицией он опирался на Бухарина, ставшего, подобно Троцкому при Ленине, вторым человеком в партии. Бухарин был малоопасен для Сталина, ибо он не стремился к личной власти. Но одновременно он был опасен, так как был весьма популярен благодаря своей плодовитости в качестве партийного публициста. К концу 1927 г. установилось относительное спокойствие наверху партийной иерархии. Троцкий обнаружил, что российский «термидор» свершился и называл главным «термидорианцем» Сталина. Он считал, что партийная бюрократия в каком-то отношении заменила собой буржуазию. Эта точка зрения, независимо от ее происхождения, была довольно популярна среди старых революционеров. На самом же деле Сталин лишь доводил до логического конца и организационного совершенства ту коммунистическую доктрину, которую они пронесли через всю жизнь. Но ее реализация сделала ненужными тех, кто ее произвел на свет.
Культура на перепутье. Духовная культура нэповской поры была почти зеркальным отражением и повторением того, что происходило в экономике и социальной сфере. Те же внешние признаки либерализации, те же колебания верхов между возвратом к жесткому контролю и стремлением заключить своего рода договор с частью интеллигенции. Особенно наглядно это проявилось по отношению к православной церкви. В феврале 1922 г. проводится в жизнь Декрет о конфискации всех церковных ценностей. Ограбление церкви вызвало в стране вспышку волнений среди православных верующих. Они были подавлены. Патриарх Тихон заключен под арест. Тысячи священнослужителей казнены. В том числе был расстрелян митрополит петербургский Вениамин, который среди людей религиозных пользовался огромным уважением.
С другой стороны, власти способствуют организации так называемой «живой церкви», которая почти во всем была лояльна советской власти.
По фальшивому обвинению, по сфабрикованному делу так называемой «Петроградской боевой организации» были уничтожены видные российские ученые, профессора М. Тихвинский, В. Таганцев, крупнейший русский поэт Н. Гумилев. Запугивание интеллигенции осуществлялось не только расстрелами. Подозрительных высылали. Осенью 1922 г. начинается полоса высылок за границу. Среди высланных — цвет русской гуманитарной науки: философы Н. Бердяев, С. Франк, С. Булгаков, социолог П. Сорокин, экономист, предвосхитивший большинство сегодняшних идей в рыночной экономике, Б. Бруцкус. Гуманитарная мысль в России понесла огромный урон. Казалось бы, высылка нескольких десятков человек может пройти бесследно для культуры страны. В действительности же эти люди оказывали столь мощное интеллектуальное воздействие на все происходившее, что потеря их Россией стала катастрофой для интеллектуального развития страны. Освободившуюся нишу заняли «красные профессора», специализировавшиеся на трактовке цитат Маркса и его последователей в выгодном для властей духе.
Впрочем, в тех сферах науки, до которых у властей не доходили руки и которые, по их мнению, не
представляли опасности для социализма, сохранялись элементы свободного научного творчества. Это относится и к генетике, представители которой в России совершили крупнейшие научные открытия, теоретической физике, математике. Там, где сохранялись, пусть и не полностью, научные кадры, сформированные в старой, дореволюционной России, со-здавалась возможность отбора энергичных и талантливых учеников. Многие из них впоследствии составили славу отечественной науки. В России начали создаваться как бы две науки: одна из людей талантливых, профессиональных, но не вдававшихся, по крайней мере публично, в идейные споры. Их открытия присваивались властями, использовавшими их для пропаганды своих достижений. Ученые не выступали против этого, считая это платой за возможность спокойно работать на родине. Другая наука — для внутреннего пользования, преимущественно идеологизированная — должна была создавать базу для эффективной коммунистической пропаганды.
Продолжались эксперименты в сфере образования, подрывающие традиционные устои российской школы, вводились «бригадный метод обучения», иные новшества, при которых знания практически не усваивались.
Художественная культура одновременно продолжала традиции серебряного века и переживала последствия идеологических прививок. В кульминационном для нэпа 1925 г. коммунистическое руководство провозгласило, что оно допускает некоторую свободу творчества. В действительности речь шла не столько о свободе творчества (подлинный художник свободен в любых условиях), сколько о дозированной свободе высказывать свои мнения.
Дозированная свобода публикаций, выставок, театральных постановок, находившаяся под строгим партийным и чекистским контролем, имела и еще одну важную цель. Она должна была внушить (и успешно внушала) левой интеллигенции Запада, что именно социализм дает подлинную свободу творчества. Заполучив симпатии этой левой интеллигенции, а они были велики, советская власть рассчитывала получить и мощный канал влияния на все общественное мнение Запада. Это, как знали большевики по собственному, российскому опыту, создавало благоприятную атмосферу для неизбежного, по их мнению, прихода к власти в этих странах коммунистов.
В России действовали разнообразные художественные объединения: от крайне догматичных, коммунистически политизированных (как, например, РАПП — Российская ассоциация пролетарских писателей) до демонстративно аполитичных («Серапи-оновы братья»). Формальные поиски в духе революционного левачества соседствовали со стремлением опереться на классические традиции. Как и в науке, в художественной жизни давала о себе знать могучая инерция процессов, шедших с начала века. Но грядущая победа тоталитаризма в культуре была близка. Для нее уже были готовы кадры идеологических надсмотрщиков.
Как и в политике, в культуре появились люди, близкие к власти, пытавшиеся с ее помощью обеспечить свое безбедное существование, получить власть над собратьями по перу, по творчеству в целом.
ДОКУМЕНТЫ И МАТЕРИАЛЫ
Из воззвания Временного революционного комитета г. Кронштадта
Товарищи и граждане!
Наша страна переживает тяжелый момент. Голод, холод, хозяйственная разруха держат нас в железных тисках вот уже три года. Коммунистическая партия, правящая страной, оторвалась от масс и оказалась не в силах вывести ее из состояния общей разрухи. С теми волнениями, которые в последнее время происходили в Петрограде и Москве и которые достаточно ярко указали на то, что партия потеряла доверие рабочих масс, она не считалась. Не считалась и с теми требованиями, которые предъявлялись рабочими. Она считает их происками контрреволюции. Она глубоко ошибается.
Эти волнения, эти требования — голос всего народа, всех трудящихся. Все рабочие, моряки и красноармейцы ясно в настоящий момент видят, что только общими усилиями, ‘.общей волей трудящихся можно дать стране хлеб, дрова, уголь, одеть разутых и раздетых и вывести республику из тупика…
Из обращения ВЦИК и СНК «К крестьянству РСФСР» 23 марта 1921 г.
…Постановлением Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров разверстка отменяется, и вместо нее вводится налог на продукты сельского хозяйства.
Этот налог должен быть меньше, чем хлебная разверстка. Он должен назначаться еще до весеннего посева, чтобы каждый крестьянин мог заранее учесть, какую часть урожая он должен отдать государству и сколько останется в его полное распоряжение. Налог должен взиматься без круговой поруки, т. е. должен падать на отдельного домохозяина, чтобы старательному и трудолюбивому хозяину не пришлось платить за неаккуратного односельчанина. По выполнении налога оставшиеся у крестьянина излишки поступают в его полное распоряжение. Он имеет право обменять их на продукты и инвентарь, которые будет доставлять в деревню государство из-за границы и со своих фабрик и заводов; он может использовать их для обмена на нужные ему продукты через кооперативы и на местных рынках и базарах…
Из резолюции XII съезда РКП(б), апрель 1923 г.
Возрождение государственной промышленности при общей хозяйственной структуре нашей страны будет по необходимости находиться в теснейшей зависимости от развития сельского хозяйства, необходимые оборотные средства должны образоваться в сельском хозяйстве в качестве избытка сельскохозяйственных продуктов над потреблением деревни, прежде чем промышленность сможет сделать решительный шаг вперед. Но столь же важно для государственной промышленности не отставать от земледелия, иначе на основе последнего создалась бы частная индустрия, которая, в конце концов, поглотила бы или рассосала государственную.
Победоносной может оказаться только такая промышленность, которая дает больше, чем поглощает. Промышленность, живущая за счет бюджета, т. е. за счет сельского хозяйства, не могла бы создать устойчивой и длительной опоры для пролетарской диктатуры. Вопрос о создании в государственной промышленности прибавочной стоимости есть вопрос о судьбе Советской власти, т. е. о судьбе пролетариата.
Из письма Л. Д. Троцкого членам ЦК и ЦКК РКП(б) 8 октября 1923 г.
Чудовищное несоответствие цен, при тяжести единого налога, тяжелого, главным образом, своей несогласованностью с реальными хозяйственными отношениями, вызвало крайнее недовольство крестьян. Это, последнее, отразилось на настроении рабочих и прямо и косвенно. Наконец, изменившееся настроение рабочих захватило низы партии. Оппозиционные группировки ожили и усилились. Их недовольство обострилось. Таким образом смычка: от крестьянства — через рабочего — к партии — повернулась к нам другим своим концом…
Из плана работы ВЧК по ликвидации белогвардейских организаций в 1921—1922 гг.
…В отношении политических партий, организаций и групп, возглавляющих движение — доликвидацию партий эсеров и меньшевиков.
…В первую очередь ВЧК предполагает продолжать свою систематическую работу по разрушению организационного аппарата означенных партий, вылавливая как отдельных подпольных работников, так и руководящие организации…
…При стихийном нарастании недовольства и брожения на каких-либо заводах и фабриках необходимо быстро выяснить и заключить под стражу всех лиц, являющихся руководителями движения и способствующих ему. Органы ЧК никоим образом не должны допустить развитие возникшей на данном предприятии забастовки и волнения и распространения их на другие предприятия. Все подобные выступления должны пресекаться в корне вплоть до закрытия, по соглашению с местным Совнархозом и соответствующим профсоюзом данного предприятия и увольнения бастующих…
…ВЧК считает необходимым создание в губерниях Центральной России, Поволжья, Дона, в восточных губерниях (Оренбургская, Уфимская), а равно в губернских и уездных городах вдоль линии ж. д. Челябинск — Иркутск — опорных пунктов, в которых были бы сосредоточены вполне надежные, дисциплинированные войсковые части для быстрого использования и в борьбе с крестьянскими восстаниями.
ВЧК по соглашению с РВСР должна в короткий срок выработать план размещения красных курсов в указанных районах в губернских и по возможности в уездных городах.
Из спецдонесения ОГПУ о реакции населения на смерть В. И. Ленина
Сибирь, Новониколаевская губерния (февраль 1924 г.) …Многие обыватели истолковывают смерть Ленина как признак конца большевизма.
Группой верующих и белогвардейских элементов велась агитация за то, что все идет по божьей воле. Обновленцами были приняты соответствующие меры, также была отслужена панихида за упокоение мирового вождя в соборе, переполненном верующими.

Добавить комментарий