ПОСЛЕ ХРУЩЕВА… ДО ГОРБАЧЕВА… СЕКРЕТЫ ДВАДЦАТИЛЕТНЕЙ СТАБИЛЬНОСТИ

Попытки реформ и отказ от них. Партийно-государственное руководство во главе с Л. И. Брежневым приступило к осуществлению нового, по их мнению, курса в политической и социально-экономической сферах. В политике главной стала тенденция на стабильность. В экономике явно ощущалась необходимость реформ. Но осуществление их с самого начала шло под воздействием административно-командного образа мышления и действий. Ликвидировалась совнархозовская система территориального управления промышленностью. Вместо нее восстанавливались министерства, причем число их постоянно увеличивалось и достигло к середине 80-х гг. около 100 союзных и 800 республиканских.
В сентябре 1965 г. принимается решение о начале экономической реформы.
Суть предполагавшейся реформы состояла в следующем: сокращение плановых показателей, доводимых до предприятия; создание на предприятии фондов материального стимулирования; введение твердой, не зависящей от прибыли платы за используемые предприятиями производственные фонды, т. е. своего рода введение продналога в промышленности; финансирование промышленного строительства не путем выдачи безвозвратных дотаций, а через кредит; недопущение изменения планов без согласования с предприятиями.
Активную роль в попытке реализовать реформу сыграл ставший Председателем Совета Министров А. Н. Косыгин. Косыгин отличался профессионализмом, личной скромностью, пониманием необходимости решения народнохозяйственных проблем с помощью хотя бы минимального допущения экономических методов.
Первые шаги реформы 1965 г. вселяли надежды. Ускорился экономический рост. Восьмая пятилетка, совпавшая по времени с проведением реформы, оказалась по ряду важнейших экономических показателей почти выполненной. Был накоплен опыт, требовалось поставить реформу на новую, более высокую ступень. Но уже в ходе ее осуществления начались корректировки, исправления, дополнения, в результате которых к началу 70-х гг. ее сущность оказалась искажена настолько, что она фактически перестала действовать.
Главной причиной, приведшей к неуспеху реформы, являлось нежелание большинства лидеров экономики отказаться от привычных методов управления, что сопровождалось свертыванием робких преобразований в политической сфере.
Попытка провести экономическую реформу оказалась безуспешной. Необходимо учесть, что большая часть партийно-хозяйственного аппарата сформировалась в сталинскую эпоху, с присущими ей методами управления, и не смогла отрешиться от них. Сказывались и недостатки самой реформы, ее непоследовательность. В начале 70-х гг. свертывание реформы сказывалось не так болезненно, как в последующем периоде. Освоение западносибирских источников нефти позволило организовать значительный экспорт ее за рубеж. Приток «нефтедолларов» оттянул проявление негативных последствий экономического развития. Попытки улучшить механизм планирования, стимулирования и управления предпринимались, уже в меньших масштабах, еще не раз, но и они оказались малоуспешными. Принцип преимущественно директивного управления оставался нетронутым, проводились лишь частичные перемены или изменения.
Для мышления многих хозяйственников стала характерной забота не о приращении национального достояния, а о том, чтобы в то или иное изделие вложить побольше материалов и труда, рабочего времени и продать подороже. Нарастал дефицит государственного бюджета, внешний финансовый долг.
Существовавшая система неизбежно отторгала все начинания, идущие снизу, способствовавшие попыткам оживить экономику.
Руководством страны одно за другим принимались постановления и решения, но они не выполнялись и не давали ощутимых результатов.
С начала 70-х гг. в развитых капиталистических странах начался новый этап научно-технической революции. Мир заговорил о «японском чуде», о колоссальных возможностях компьютеризации, о технологии новых материалов, о переходе на ресурсосберегающие технологии. Автоматизация и роботизация производства достигли значительных размеров, что сказалось на повышении эффективности общественного производства.
Формально руководство в этот период правильно определило главную объективную задачу развития хозяйства страны — перевод экономики с экстенсивного пути на интенсивный, развертывание научно-технической революции.
Несомненно, за двадцать лет всемирного ускорения научно-технического прогресса СССР добился определенных успехов в деле реализации достижений НТР. Сопоставление технических показателей Советского Союза и Соединенных Штатов Америки, проведенное в начале 70-х гг., показало, что на ряде направлений мы не уступали, а даже превосходили США. Но это относилось к производству вооружений, исследованиям космического пространства, ряду фундаментальных открытий. В то же время имелись такие направления, где наше отставание было значительным и сократить его в последующем не удалось.
На первый взгляд, потенциал страны позволял решать поставленные задачи. Действительно, каждый четвертый научный работник мира приходился на нашу страну. Были созданы сотни научно-исследовательских институтов, не было недостатка в интересных идеях и предложениях, огромных масштабов достигло изобретательство и рационализаторство. Практически каждый год принимались постановления руководящих органов, в которых говорилось о научно-техническом прогрессе, об эффективности производства, о повышении производи-
тельности труда. Однако они в основном оставались на бумаге.
Одной из важнейших причин такого положения стала нараставшая милитаризация экономики. Успешные научные исследования в областях, не носивших военно-прикладного характера, повсеместно игнорировались высшим хозяйственным руководством. Те же научно-технические разработки, которые появлялись в оборонных исследованиях и могли быть применены в гражданской сфере, были засекречены и не находили выхода в гражданскую промышленность. Кроме того, военный паритет с США обеспечивался экономикой, в которой производительность труда была в несколько раз ниже американской. А это значит, что этот паритет доставался хозяйству страны неизмеримо большими затратами.
Существующий механизм хозяйствования по сути противодействовал внедрению достижений науки я техники в производство. Срок освоения и выпуска новой продукции и изделий растягивался на десятилетия, тогда как в развитых индустриальных странах он не превышал нескольких лет.
Существовавшая система подорвала стимулы к качественному, высокопроизводительному труду у десятков миллионов людей.
Противоречия в аграрном производстве. В рассматриваемый период руководство страны предпринимало немало усилии для стабилизации положения в сельском хозяйстве. Намечались меры по перераспределению национального дохода в пользу сельского хозяйства, по более широкому решению социальных проблем села, повышению закупочных цен на сельхозпродукцию. Важным элементом этой реформы стало обоснование необходимости перехода от административных методов управления сельским хозяйством к экономическим, а также широкое внедрение хозрасчета. Закладывались основы для преодоления перегибов предшествующих лет, в частности «отмирания» личного подсобного хозяйства.
Эти меры встретили поддержку крестьянства, значительно оживили хозяйственную деятельность
деревни. Сказались они и на продовольственном снабжении населения. В конце 70-х гг. прилавки магазинов в крупных городах имели еносный набор основных продуктов питания. Людям казалось, что продуктовые карточки и талоны остались в далеком прошлом.
Однако многое из того, что задумывалось и планировалось, осталось нереализованным. Новые условия хозяйствования не вписались в старую систему управления сельским хозяйством. Администрирование, некомпетентное вмешательство в дела колхозов, совхозов и в целом тружеников села продолжалось. Рос аппарат управления сельским хозяйством: численность по сути дела надзирателей за крестьянами достигла миллионов человек. На деле оправдывалась русская пословица: «Один с сошкой — семеро с ложкой».
Экономическое положение колхозов и совхозов усугублялось несправедливым обменом между городом и деревней. Удорожание сельскохозяйственной техники, «грабеж» со стороны десятков обслуживающих организаций, значительный разрыв между закупочными и розничными ценами привели к тому, что к началу 80-х гг. многие колхозы и совхозы страны оказались убыточными.
Попытки решить проблемы сельского хозяйства только путем увеличения объема капитальных вложений не принесли ожидаемого результата. Значительная часть направляемых средств расходовалась на строительство дорогостоящих и гигантских комплексов, загонялась «в стены», вместо использования их на повышение плодородия земель, механизацию производства, социальное переустройство села или в таких отраслях аграрного производства, как хранение н переработка продукции.
Установление жесткого бюрократического управления, искоренение любых проявлений самостоятельности гасили социальную активность крестьянства, практически уничтожали заинтересованность в конечных результатах своего труда. Психология уравниловки губительно сказалась на крестьянских традициях. «Если раньше не работали из-за того, что знали — все равно ничего не дадут, то теперь не работают потому, что знают — все равно
дадут» — такое утверждение преобладало в умонастроениях немалой доли крестьянства.
Недостаточный уровень социального развития села, продолжение политики ликвидации так называемых «неперспективных деревень» влекли за собой чрезмерную миграцию крестьянского населения в города. Сокращение аграрного населения является общемировой закономерностью. Особенностью нашей страны явилось то, что из деревни уходили наиболее сильные, квалифицированные работники, в основном молодежь. Вымывание лучших крестьянских черт, начатое в 30-е гг. сталинской коллективизацией, продолжалось и в застойный период. Хозяйственной опорой да в большей степени и нравственной продолжали быть немногие, в основном пожилые люди. Система не позволила сформироваться сельскому труженику — хозяину земли, она стала одной из причин формирования психологии социального иждивенчества, потери нравственных устоев, широкого распространения пьянства, хищений.
Противоречия и трудности, в том числе и бесхозяйственность, в сельском хозяйстве страны руководство пыталось компенсировать импортом продовольствия и зерна. За 20 лет импорт мяса, рыбы, масла, сахара, зерна вырос в денежном выражении более чем в 10 раз.
К середине 80-х гг. практически повсеместно было введено нормированное снабжение некоторыми продуктами питания, снова появились карточки.
Жизнь народа: характерные черты. Процессы изменений уровня жизни народа во второй половине 60 — начале 80-х гг. протекали противоречиво, неоднозначно. Задача повышения благосостояния провозглашалась главной в экономической политике. Действительно, ориентация на аскетический образ жизни, осуществлявшаяся на протяжении десятилетий, уже перестала воздействовать на сознание людей. Они стали стремиться к более обеспеченному существованию, а приоткрытый «железный занавес» невольно вызвал сопоставление уровня жизни в СССР и развитых странах Запада.
С середины 60-х гг. руководство во главе с Брежневым взяло курс прежде всего на повышение денежных доходов населения, что сыграло определенную положительную роль в повышении жизненного уровня людей. Значительные слои трудящихся обеспечили себе некоторый достаток. Так продолжалось до тех пор, пока не обозначился нарастающий разрыв между денежной массой и ее товарным покрытием. Увеличивалась гарантированная заработная плата колхозников, оклады низкооплачиваемых слоев населения подтягивались к оплате среднеоплачиваемых. Все более давали о себе знать уравнительные тенденции. Рост денежных доходов населения продолжал отставать от производства товаров и услуг. Наступил своеобразный товарный голод.
Расхождение в количестве денег, находящихся в обращении, и в количестве качественных товаров с середины 70-х гг. неизбежно привело как к официальному, так и к скрытому росту цен. Официально цены росли на так называемые «товары повышенного спроса», неофициально — на большинство других. Из продажи стали исчезать дешевые товары для детей. Дефицит оказывал глубокое воздействие на массовое сознание. Из лексикона советских людей стало исчезать слово «купить», его заменило слово «достать». Вновь привычными стали многочасовые очереди.
В это же время официальная пропаганда вела усиленную борьбу с «вещизмом», обличая само стремление людей к нормальной, обеспеченной жизни.
Стала расти социальная дифференциация, основанная не на трудовом вкладе, а на степени доступа к дефициту. Она усугублялась увеличением незаслуженных и незаконных привилегий для некоторых категорий партийно-государственного аппарата, что обостряло социальную напряженность в обществе. Естественное стремление людей жить лучше в извращенной системе распределения ломало у многих традиционные понятия долга, чести, размывало нравственные устои общественной жизни, приводило к росту преступности, пьянству, проституции.
Но все же в целом по сравнению с нищетой конца 30-х гг. и послевоенным периодом положение основной части населения улучшилось. Все меньше людей продолжали жить в коммуналках и бараках. В обыденную жизнь входили телевизоры, холодильники, радиоприемники, другие коммунальные удобства. В квартирах появились домашние библиотеки. Менялась одежда, повышалась требовательность к ней.
Однако определенное повышение уровня жизни в условиях разлагающейся командно-бюрократической экономики имело и оборотную сторону. Миллионы людей рассматривали «общественную социалистическую собственность» как не принадлежавшую им и считали естественным, когда предоставлялась возможность перераспределить ее в свою пользу. Массовое распространение получили так называемые мелкие хищения. Психологически миллионы людей оправдывали их, видя размах коррупции на всех уровнях управления, в высших сферах. Относительное материальное благополучие было временным и несло в себе всю остроту кризиса, подрывавшего тоталитарный режим.
ДОКУМЕНТЫ И МАТЕРИАЛЫ
Из выступления А. Н. Косыгина на заседании Совета Министров СССР 28 марта 1969 г.
Мы находимся на такой ступени, когда нужно подвергнуть критике те недостатки, которые имеют место в нашей экономической реформе, и наметить мероприятия, которые в дальнейшем были бы более совершенными и дали возможность выйти на более передовые позиции в промышленности и в области производительности труда, и в области новой продукции.
У нас до сих пор министерства не почувствовали полной ответственности за продукцию, которая удовлетворяла бы народное хозяйство. Создается дефицит. Этот вопрос очень сложный. Дефицит может создаваться различными путями, прежде всего может создаваться планом, то есть диспропорциями в плане…
…Затем мы никак не можем решить вопрос о том, чтобы заинтересовать наши объединения и директоров в том, чтобы они дрались за заказы. Они отбиваются от заказов, но не потому, что это всегда невозможно сделать. В больший-
стве случаев они отбиваются потому, что чем больше заказ, тем хуже будут условия для его деятельности, так как у него сразу падают все показатели. Он может дать больше продукции. Однако если он будет пользоваться всеми нашими законами, то они идут против этого. Законы направляют его на борьбу против принятия заказов.
Из воспоминаний бывшего работника ЦК КПСС Ф. Бурлацкого
Бовин как-то рассказал мне о разговоре, который произошел на даче в Завидове, где готовилась очередная речь. Он сказал Брежневу о том, как трудно живется низкооплачиваемым людям. А тот ответил: «Вы не знаете жизни. Никто не живет на зарплату. Помню, в молодости, в период учебы в техникуме, мы подрабатывали разгрузкой вагонов. И как делали? А три мешка или ящика туда — один себе. Так все и живут в стране». Да, верно говорится: рыба гниет с головы. Брежнев считал нормальным и теневую экономику, и грабительство в сфере услуг, и взятки чиновников. Это стало едва ли не всеобщей нормой жизни. Вспомним слова Сен-Симона, давно уже заметившего, что нации, как и индивиды, могут жить двояко: либо воруя, либо производя.

Добавить комментарий